stabiae

(no subject)

fugit inreparabile tempus. Трудно возвращаться к старому, поэтому обращусь к новому. Я пытаюсь собрать все свои цифровые следы в одном месте, чтобы tempus не казалось таким inreparabile. У меня есть личный сайт, на англ. языке: www.sakarpukhin.net.


stabiae

(no subject)

Лев Лосев

Стансы

Расположение планет
и мрачный вид кофейной гущи
нам говорят, что Бога нет
и ангелы не всемогущи.

И все другие письмена,
приметы, признаки и знаки
не проясняют ни хрена,
а только топят все во мраке.

Все мысли в голове моей
подпрыгивают и бессвязаны,
и все стихи моих друзей
безo'бразны и безобра'зны.

Когда по городу сную,
по делу или так гуляю,
повсюду только гласный У
привычным ухом уловляю.

Натруженный, как грузовик,
скулящий, как больная сука,
лишен грамматики язык,
где звук не отличим от звука.

Дурак, орущий за версту,
болтун, уведший вас в сторонку,
все произносят пустоту,
слова сливаются в воронку,

забулькало, совсем ушло,
уже слилось к сплошному вою.
Но шелестит еще крыло,
летящее над головою.

*

В 2009 году, до чтения Лосева сочинилось следующее:

Когда на голову поэту
упал плод академских кущ,
он поселил, где места нету,
того, кто благ и вечно сущ.

Соседство это кормит птиц,
но тяжесть между тем земная,
посеяв семя в ряде лиц,
никак себя не объясняет.

А суеверная корысть
измученного жаждой зверя
принудит дохлый камень грызть,
агонии своей не веря.

Что делать с такими перекличками, не знаю. С профессиональной точки зрения, могу только сомневаться в этом "до чтения", говорить о бессознательном цитировании из неглубокого слоя "культурного перегноя". (К 80-летию со дня рождения поэта.)
stabiae

(no subject)

nam et Corinthi nunc apud nos passim Chaldaeus quidem hospes miris totam ciuitatem responsis turbulentat et arcana fatorum stipibus emerendis edicit in uulgum, qui dies copulas nuptiales adfirmet, qui fundamenta moenium perpetuet, qui negotiatori commodus, qui uiatori celebris, qui nauigiis opportunus. mihi denique prouentum huius peregrinationis inquirenti multa respondit et oppido mira et satis uaria: nunc enim gloriam satis floridam, nunc historiam magnam et incredundam fabulam et libros me futurum. [Apul. Met. 2.12.3-5]

(Луций приводит пример пророчества) Да, и нынче у нас в Коринфе некий гость-халдеец возмущает весь город чудесными изречениями и за уместную плату открывает толпе тайны судеб: какой день сделает брак крепче, какой сохранит надолго основания стены, какой будет полезен торговцу, какой удобен путешественнику, какой благоприятен для морского плавания. А мне, когда я его спросил про исход этого странствия, сказал в ответ много пространного, весьма чудного и довольно разнообразного: то, значит, что быть мне предметом громкой славы, то большой истории и невероятного сюжета и нескольких книг.

Грамматика последнего предложения осязаема до вычурности:
nunc enim gloriam satis floridam, nunc historiam magnam et incredundam fabulam et libros me futurum -- "что я буду довольно яркой славой, я буду большой историей и невероятным сюжетом и [несколькими] книгами". Позднейшие рукописи и editio princeps (de Buxis, Рим, 1469) исправили было futurum на facturum, т.е. "я буду" на "я сделаю, создам", но оксф. издание следует за старейшей рукописью и печатает художественно более убедительное futurum.  
stabiae

(no subject)

tunc ego uocata Photide, 'ecce' inquam 'Veneris hortator et armiger Liber aduenit ultro. uinum istud hodie sorbamus omne, quod nobis restinguat pudoris ignauiam et alacrem uigorem libidinis incutiat. hac enim sitarchia nauigium Veneris indiget sola, ut in nocte peruigili et oleo lucerna et uino calix abundet'. [Apul. Met. 2.11.2-3]

(Биренна присылает Луцию xeniola, гостинцы: свинью, пять куриц и кувшин дорогого вина) Тогда, позвав Фотиду, я и говорю: "Смотри: Либер, увещеватель и приспешник Венеры сам пришел. Мы это вино сегодня все проглотим, чтобы оно в нас погасило малодушную стыдливость и внушило живую бодрость похоти. Ведь только этой провизии не достает баркасу Венеры, чтобы в ночи без сна не переводилось масло в светильнике и вино в кубке".

В предисловии к своему переводу П.Г. Уолш упоминает двухтомное издание Батлера (Оксфорд, 1910), в котором мало того что по-пуритански отредактирован текст Апулея, так еще и стиль назван "в сущности дурным, по каким бы канонам его ни судили" (xlix).
stabiae

(no subject)

at uero -- quod nefas dicere, nec quod sit ullum huius rei tam dirum exemplum! -- si cuiuslibet eximiae pulcherrimaeque feminae caput capillo spoliaueris et faciem natiua specie nudaueris, licet illa caelo deiecta, mari edita, fluctibus educata, licet inquam ipsa Venus fuerit, licet omni Gratiarum choro stipata et toto Cupidinum populo comitata et balteo suo cincta, cinnama flagrans et balsama rorans, calua processerit, placere non poterit nec Vulcano suo. [Apul. Met. 2.8.5-6]

(Длинное отступление о важности волос для привлекательности) И в самом деле -- о чем негоже говорить и каковому примеру, столь ужасному, не бывать! -- если лишить голову красивейшей женщины волос и отнять у ее лица его естественноое украшение, пусть она спустилась с небес, вышла из моря или возникла из волн, пусть, говорю, она будет самой Венерой, пусть окружена всем хором Граций и сопровождаема целой толпой Купидонов и опоясана своим ремешком, благоухающая корицей и умащенная бальзамом, когда появится лысой, не сможет понравиться даже своему Вулкану.

В "Апологии" (4) Апулей защищается от "волосяного" обвинения: его попрекали длинными волосами, которые он отпустил якобы как украшение, в целях соблазна. Интересно, писал ли кто-нибудь о возможной связи пушкинского отступления о ножках в "Онегине" (или о длинных ногтях и "Быть можно дельным человеком / и думать о красе ногтей") с этим и похожими местами в "Метаморфозах".

Ремешок Венеры, которым она опоясана, -- из Гомера.
stabiae

(no subject)

isto aspectu defixus obstupui et mirabundus steti; steterunt et membra quae iacebant ante. [Apul. Met. 2.7.4]

(Наблюдая за Фотидой) Пораженный этим видом, я остолбенел и в изумлении встал; встали и члены, которые до этого лежали. 
stabiae

(no subject)

ipsa linea tunica mundule amicta et russea fasceola praenitente altiuscule sub ipsas papillas succinctula, illud cibarium uasculum floridis palmulis rotabat in circulum, et in orbis flexibus crebra succutiens et simul membra sua leniter inlubricans, lumbis sensim uibrantibus, spinam mobilem quatiens placide decenter undabat. [Apul. Met. 2.7.2-3]

(Луций разглядывает служанку Фотиду, которую намерен соблазнить, за приготовлением колбасного рулета) Сама льняная туника была изящненько наброшена и высоковато подпоясана яркой рыжеватой повязкой под самыми сосками. Она вращала по кругу это блюдо своими цветущими ладошками. Часто встряхивая его на оборотах и одновременно скользко двигая своими членами, едва заметно дрожа бедрами, тихо покачиваясь, она приятно изгибала подвижную спину.  
stabiae

(no subject)

at ego curiosus alioquin, ut primum artis magicae semper optatum nomen audiui, tantum a cautela Pamphiles afui ut etiam ultro gestirem tali magisterio me uolens ampla cum mercede tradere et prorsus in ipsum barathrum saltu concito praecipitare. [Apul. Met. 2.6.1-2]

(Реакция Луция на предостережения Биррены) Я впрочем уже был одолеваем любопытством и, когда услышал вечно желанное имя магического искусства, настолько отмел осторожность в отношении Памфилы, что даже по своей воле был бы рад охотно предаться такому наставничеству за высокую плату и вообще в саму бездну с разбегу низвергнуться.

И любопытство, и страсть к магии, и похотливость in spe -- все причины будущих бед Луция в одном предложении. 
stabiae

(no subject)

maga primi nominis et omnis carminis sepulchralis magistra creditur, quae surculis et lapillis et id genus friuolis inhalatis omnem istam lucem mundi sideralis imis Tartari et in uetustum Chaos submergere nouit. nam simul quemque conspexerit speciosae formae iuuenem, uenustate eius sumitur et ilico in eum et oculum et animum detorquet. serit blanditias, inuadit spiritum, amoris profundi pedicis aeternis alligat. tunc minus morigeros et uilis fastigio in saxa et in pecua et quoduis animal puncto reformat, alios uero prorsus extinguit. haec tibi trepido et cauenda censeo. nam et illa urit perpetuum et tu per aetatem et pulchritudinem capax eius es. [Apul. Met. 2.5.4-8]

(Биррена предупреждает Луция о жене его хозяина Памфиле) Ее считают ведьмой первого разряда и повелительницей всякого погребального заклятия. Она, дыхнув на сучки и камушки и такого рода пустяки, умеет весь свет мира звезд погрузить до глубины Тартара и в стародавний Хаос. Как только она завидит какого-нибудь юношу приятной наружности, пленяется его красотой и тут же направляет на него глаза и намерение. Сеет ласку, поражает волю, обвязывает вечными путами глубокой любви. А потом менее покорных и в силу их привередливости ничего не стоящих она в одно мгновение превращает в камни, в скот, и в какое хочешь животное, а других так сразу и уничтожает. Вот из-за этого я за тебя боюсь, и считаю, что тебе надо остерегаться. И она вечно возбуждена, и ты благодаря возрасту и красоте ей [можешь быть] подвержен.        
stabiae

(no subject)

at illa, optutum in me conuersa, "en" inquit "sanctissimae Saluiae matris generosa probitas. sed et cetera corporis execrabiliter ad amussim congruentia: inenormis proceritas, suculenta gracilitas, rubor temperatus, flauum et inadfectatum capillitium, oculi caesii quidem, sed uigiles et in aspectu micantes, prorsus aquilini, os quoquouersum floridum, speciosus et immediatus incessus". [Apul. Met. 2.2.8-9]

(Луция подзывают к богато одетой женщине, и он краснеет, так как не знает ее) А она, обернув взор на меня, говорит: "Вот благородная порядочность почтеннейшей [его] матери Сальвии. Но и остальные стороны его облика до смерти точно соответствуют: средний рост, сочная стройность, умеренный румянец, светлые и естественные волосы, глаза хотя и серо-голубые, но бодрые и сверкающие при взгляде, совсем орлиные, рот со всех сторон цветущий, поступь приятная и непосредственная".

По поводу "сочной стройности" Дворецкий (s.v. "suculentus") уточняет: "стройность в сочетании со свежестью (или пышностью) форм". В одном совр. англ. переводе довольно точно: "he's slim, but there's spunk there" (P.G. Walsh).

С. Маркиш в лучшем из известных мне изданий "Метаморфоз" по-русски комментирует: "Не дает ли здесь 'красивый философ' ("Апология", 4) своего собственного портрета?" (Апулей, "Апология. Метаморфозы. Флориды." (Лит. памятники.) Пер. М. Кузмина и С. Маркиша. Москва: Изд-во Академии наук СССР, 1956. С. 399).